Сценарии всех фильмов ужасно напоминают друг друга настолько, что впору привнести ясность в сложившуюся ситуацию в мире кинематографа. Пожалуй, единственным направлением, в рамках которого предпринимаются попытки освежить индустрию кино и позволить зрителю погрузиться в атмосферу предлагаемого фильма, не давая ни единого шанса предугадать сценарий, - это артхаус, так называемое, авторское кино, которое, в свою очередь, с незавидной частотой пестрит не претендующими на всеобщее одобрение сюжетами переполненными скрытого смысла. Увы, артхаус - кино не для масс, это пища для ума ищущего человека, тонкий мир для сложившейся личности, полной неразрешенных вопросов и неразделенных страстей..это очень далеко от стереотипов кинематографа в его обыденном понимании, но..и авторское кино сегодня напоминает процесс диффузии, когда граничащие среды взаимно проникают друг в друга и уже навсегда теряют свою уникальность. Мы ищем отдушину в мнимой атмосфере создаваемой сценаристами и режиссерами. Мы жаждем вдохнуть полной грудью. Мы хотим смотреть и видеть. Так дайте же нам КИНО. КИНО!! волнение в зале. шум кинопроектора. белый экран. первые кадры..
..угасающие проблески света в надвигающемся тумане..неопознанные мысли украдкой проносятся мимо..
Теплый ковер. Уютно.
Запах женских духов щекотит нос и заставляет зевать. И только треск сосновых дров в камине первого этажа не дает Келев уснуть.
*Когда же ужин?*
Звонок в дверь, и лестница уже привычно замерла в ожидании террады моих спешных шагов.
*Не успел*
- О-о, Берта!!
Проходите, пожалуйста. Доктор ожидает вас..
*Этот запах лишит меня нюха*
- Ах, благодарю Паула. Вы очень любезны.
*Когда же она обратит на меня внимание?*
- Не хотите ли чашечку кофе?
- Ах, оставьте Паула, мне снова не спалось.
- Милейшая Берта, вам нужно беречь себя. И все же я рада вашим успехам. Клиника не самое подходящее заведение для юной фрейлейн.
*Она неисправима. Пожалуй вернусь в гостиную*
- Паула! Кто у нас?!
- Это Берта. Берта Паппенхейм, доктор.
- Ах да. Просите ее в кабинет. Я буду через минуту.
* Надеюсь в этот раз он не уронит шприц*
- И, Паула! Письма в холле. Попросите курьера отвезти их на почту. Они должны быть в Петербурге как можно скорее. 10 декабря изменит его жизнь!!
- Вы, конечно же, имеете ввиду профессора из России?! Не в моих правилах спорить, но не кажется ли вам, доктор, что для науки существует масса более достойных интересов, нежели увлечение животными? Впрочем, вам виднее. Ох, уж эти русские.
*Что это? Новые духи?*
- Ах, Берта, при всем уважении к доктору, этот его молчаливый пес..хотя зачем вам это знать.
*Уже должны были подать ужин. Почему так долго?*
- Простите, Паула. Сегодня я пришла проститься.
- О, вас напугал этот случай с морфием?
- Я уезжаю во Франкфурт-на-Майне. Я решила вести самостоятельную жизнь. Поезд уходит через час.
*Видимо ее вниманием я сегодня буду обделен. Даже не знаю что мне по-нраву больше - ее нежные руки или цветные сны от снадобья доктора*
- О, милейшая Берта, мне, право, будет не хватать вас. И я уже не говорю о докторе, хотя он пытается не выказывать свою симпатию к вам.
- Фрау Паула..
- Поймите меня правильно, юная фрейлейн. Вам лучше уйти не прощаясь. Поверьте опыту старой экономки. Я знаю музыку, что звучит в коридорах души доктора. Я найду нужные слова..
- Благодарю вас.. Прощайте.
*Война войной, а с ужином в этом доме что-то не так.*
- Паула, вы не видели фрейлейн Паппенхейм? Ее нет в моем кабинете. Она что..?
- Сигизмунд.
- Всякий раз за моим именем следует нелегкая новость. Вас раздражает моя социальная маска или вы хотите мне сказать нечто важное? Паула, прошу не томите.
- Боюсь, ваши эксперименты утомили юное сознание..
Когда мы пытаемся что-то исправить, осознавая, что окончательно запутались, зачастую происходит одно и тоже - мы начинаем все сначала, мой друг.
Ей нужен свежий воздух. Она уезжает. И, я думаю, навсегда.
- Келев!
- Зигмунд.
- Келев!!
*Кажется не я один думаю об ужине. Уже иду. Уже. Иду*
Доктор лежал на кушетке своего кабинета и в его глазах читалась тоска.
- Фрау Паула. Я знаю Келев вам не по душе и я не нахожу уместным далее терзать его, питая сумеречные надежды расширить его сознание морфием. Мой русский коллега. Я напишу ему еще одно письмо. Думаю Келев сможет помочь в его трудах. Тем более, что иначе он будет напоминать мне о Берте.
..угасающие проблески света в надвигающемся тумане..обрывки памяти..запах духов..
- Иван Петрович! Иван Петрович!!
Вам не обязательно делать это самому!
- Перестаньте коллега. В конце концов это мое исследование.
Темно. Холодно.
Громкий звук. Яркий свет. Нездорово улыбающийся человек в белом халате. Миска с едой.
*Ну и сука же ты!*
титры..
За кадром:
Берта Паппенхейм - первая пациентка Зигмунда Фрейда, в которую он был влюблен на всю оставшуюся жизнь.
Наставник Фрейда - Йозеф Брейер - описывал случай с передозировкой морфием Берты, что могло стоить ей жизни.
Берта не излечилась от истерии и в последствии встала в ряды феминистского движения.
Паула Фихтль - экономка З. Фрейда.
Келев (в переводе с иврита) - собака.
З.Фрейд (наст. имя Сигизмунд Шломо) в начале своей исследовательской карьеры вел переписку с И.П. Павловым.
10 декабря 1903 года Иван Петрович Павлов становится лауреатом Нобелевской премии за достижения в физиологии пищеварения.
** - мысли Келев.
(с) текст, Юсупов Р.Ф., 2010.
(с) идея участия во сне собаки, Алексеев С.Л., 2009.
